Немецкий генерал 1 мировой войны карл майер. «Откровения танкового генерала СС

«Откровения танкового генерала СС»

Двигатель – такое же оружие, как и пушка.

Курт Майер был осужден в 1945 году канадским трибуналом на пожизненный срок, однако, как и многие другие нацисты, спустя девять лет вышел на свободу. После амнистии он написал мемуары, которые по многим причинам заслуживают внимания. Во-первых, они раскрывают причины неудач Красной армии в начальный период войны на тактическом уровне и демонстрируют особенности обучения, подготовки и тактики действий таких элитных германских подразделений, как танковые дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и «Гитлерюгенд». Во-вторых, становится понятен взгляд на войну с позиции немецкого офицера – ротного, комбата и, наконец, комдива. К несущественным недостаткам книги можно отнести лейтмотив – красной нитью через всю книгу проходит утверждение, что войска Ваффен СС являлись исключительно военной силой, гуманно и по-человечески относившейся к противнику. Также вызывают смущение явные перегибы в оценке ситуаций. Чего только стоят классические для немецких мемуаристов жалобы на тяжелые погодные условия в СССР и победные рапорты о тысячах красноармейцев, плененных мотоциклистами Майера. Однако в целом книга дает довольно четкое представление о военных кампаниях, в которых участвовал ее автор, и представляет несомненный интерес для любителей военной истории.

Родился Курт Майер 23 декабря 1910 года в городке Йерксхайме (Нижняя Саксония). Его биография вполне типична для немецкого юноши того времени: школа, Гитлерюгенд, НСДАП. В 1934 году Майер зачисляется в элитный полк СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Войну с Польшей он начал в качестве командира роты истребителей танков, а ко времени вторжения в Голландию командовал ротой мотоциклистов – полковым авангардом. После французской кампании Майер становится командиром 1-го разведывательного батальона и в этом качестве принимает участие в операциях на Балканах и в Греции. Именно там проявились его личные качества: храбрость, решительность, склонность к молниеносным броскам, способность быстро оценивать ситуацию и принимать верные тактические решения. В это время Майер обретает непререкаемый авторитет среди сослуживцев, заслужив прозвище «Панцермайер».

Особенность тактики Майера заключалась в решительном броске, ошеломляющем противника и вызывающем во вражеском тылу панику и дезорганизацию: «…Дальше, дальше, вперед! На полном ходу одолевая извилистые, ухабистые дороги, мы внезапно наталкиваемся на артиллерийскую батарею неприятеля – она тоже на марше – и, не останавливаясь и не ввязываясь в бой, обгоняем ее. Югославы в панике бросаются кто куда, а орудия с грохотом валятся в ущелье…».

Встречая на пути следования опорные пункты противника, он зачастую принимает нестандартные решения. Весьма показателен ход его рассуждений при планировании предстоящей атаки: «…Я рассчитывал на то, что противник выучил азы военной науки в военной академии и предугадывал, какие меры мы можем предпринять в данном случае. Из всего, чему был научен греческий командир, он будет ожидать от меня продвижения моей моторизованной части по дороге. Вот почему я атакую его через два хребта, а на дороге предприму только отвлекающую атаку…».

Инициативность, отсутствие шаблонности и напористость молодого офицера приносят свои плоды. Майер – первый офицер «Лейбштандарта», награжденный Рыцарским Железным крестом.

В июне 1941 года полк перебрасывают на Украину, в полосу наступления группы армий «Юг». И снова Майер со своим батальоном оказывается на острие танкового клина. Но здесь немцы неожиданно для себя сталкиваются с упорным сопротивлением и несут большие потери: «…русские упорно и стойко сражались за каждую пядь земли…. за последние два дня [мы] потеряли больше своих боевых товарищей, чем за все предыдущие кампании, вместе взятые…».

Боевой путь Майера проходит через Киев, Николаев, Крым, Мелитополь, Ростов-на-Дону на Кавказ, и он продолжает совершенствовать тактику, принимая, на первый взгляд, самоубийственные решения, при этом не гнушаясь обсуждать их с подчиненными: «…Как всегда в моменты принятия решения, я направился к передовому подразделению и послушал, о чем говорят мои молодые солдаты. Если план был «плох», если он не выглядел многообещающим, то мои парни становились своего рода «лакмусовой бумажкой», смотрели на меня с безразличием или слонялись бесцельно со своим оружием. Однако если был малейший шанс на успех, то я чувствовал их готовность атаковать, их молчаливое доверие, которое побуждало меня отдать приказ на атаку…».

Читать еще:  Домашняя магия: как привлечь благополучие в дом. Материальное благополучие в доме

И вот «Панцермайер» в своей стихии: «…снова избираем не совсем традиционный метод атаки. Под артогнем из всех тяжелых вооружений русских мы несемся вверх по взгорью…. Я действую в составе подразделения Бремера, собирающегося перемахнуть с отрядом моих верных товарищей – стрелков-мотоциклистов через гребень высоты, устремляясь в неизвестность. …В считанные секунды позиции на высоте атакованы и прорваны головным отрядом…».

Однако, неустанно восхваляя доблесть немецких гренадеров, при оценке действий противника Майер прибегает к неожиданным эпитетам: «…Ожесточенный бой продолжался, особенно справа от дороги. Молодой, воодушевленный комиссар снова и снова подстегивал свое подразделение. Но не только крики комиссара раззадоривали его солдат. Его собственный пример личной храбрости побуждал их не прекращать сопротивления. Никогда не забуду последнее впечатление, которое у меня осталось об этом человеке: вытянувшийся во весь рост, метавший последние гранаты на участке Мааля. Затем он бросил последнюю гранату на землю перед собой и упал на нее всем телом. Взрыв подбросил тело – его куски упали на землю, – таким был конец фанатика…».

Логика предельно ясна: немецкий героизм противопоставляется большевистскому фанатизму. Если уж с гранатой, то обязательно комиссар, а все остальные бегут. Впрочем, подобный взгляд характерен для многих ветеранов СС. Красную армию, которая нанесла им поражение, они именуют не иначе, как «бесчисленной ордой монголов», а атаки советских пехотинцев, как правило, происходят «с дикими песнями» и сопровождаются «отвратительными криками «Ура!», от которых стынет кровь в немецких жилах.

Перед началом Курской битвы Майера отзывают в Германию, где он, уже в качестве командира полка, участвует в формировании новой танковой дивизии. 12-я танковая дивизия СС изначально планировалась как элитное подразделение, комплектуемое 17-летними добровольцами из молодежной организации Гитлерюгенд. Подготовка велась крайне продуманно и серьезно: к примеру, на должности младших командиров отбирались лица, прежде занимавшие руководящие должности в организации. С учетом возраста призывников – по сути, детей, общепринятые формы подготовки были принципиально иными. «…Не было очевидных отношений «начальник – подчиненный», признававших только приказы и безусловное подчинение. Взаимоотношения между офицерами, сержантами и военнослужащими других званий складывались как отношения между более старшими по возрасту и более опытными солдатами и зелеными новичками. Авторитет офицера заключался в том, что он был образцом для подражания и наставником для молодых солдат. Офицеры старались воспроизвести отношения, подобные тем, какие бывают в семье (настолько, насколько это возможно в условиях войны)…».

В ходе боевой подготовки была начисто исключена муштра. Обязательные для обычных учебных центров марш-броски считались не только ненужными, но и вредными. Все усилия были сосредоточены на учебных занятиях в условиях, максимально приближенных к боевым. Особый акцент делался на скрытности передвижения, маскировке и отработке техники ближнего боя: «Молодые солдаты шли на войну превосходно подготовленными. Немногие дивизии были подготовлены на столь высоком уровне».
Результаты подготовки не замедлили сказаться при боевом крещении дивизии. Целый месяц союзники – англичане и канадцы не могли продвинуться на участке обороны дивизии «Гитлерюгенд», неся при этом колоссальные потери. Несмотря на подавляющее господство союзной авиации и превосходящие силы противника, обескровленная дивизия оставила город Канн, лишь организованно отступив на новый рубеж обороны. Здесь, в тяжелейших условиях, в полной мере проявился организационный и военный талант Майера в качестве командира дивизии. Он искусно использовал просчеты противника и обращал в свою пользу результат практически каждого боя. Майер неутомимо сновал по всей линии обороны, своим личным присутствием вдохновляя подчиненных и подавая им пример бесстрашия и пренебрежения к смерти.

Бригадефюрер СС Курт Майер был пленен 6 сентября 1945 года и предан военному суду. Интересно, что жизнь ему спас именно канадский генерал, отказавшийся поставить свою подпись под смертным приговором, и впоследствии казнь была заменена на пожизненное заключение.

Читать еще:  Корейский конфликт 1950 1953 краткое содержание. Участие ссср, сша и китая в корейской войне

После освобождения в 1954 году Майер работал на пивоваренном заводе, занимая по совместительству должность уполномоченного HIAG – общественной организации ветеранов СС. Умер он в 1961 году от разрыва сердца.

Немецкий генерал 1 мировой войны карл майер. «Откровения танкового генерала СС

Немецкие гренадеры. Воспоминания генерала СС. 1939—1945

Польская кампания 1939 года

«Внимание! Танки, вперед!»

Мы все стояли и ждали этого момента. Наши глаза (в которых уже начинало рябить) были прикованы к стрелкам часов.

На заре взревели двигатели машин. Мы увеличивали скорость, шли все быстрее и быстрее, до самой границы. Я напряженно вслушивался в тишину утренних сумерек. В любой момент, расчищая нам путь на восток, должны были начать свой смертоносный полет первые снаряды нашей артиллерии. И вдруг шипение, завывания и пронзительный визг повисли над нами, создавая впечатление еще большей нашей собственной скорости, которую мы ощущали каждым своим нервом. Приближаясь к границе, мы бросили беглые взгляды на наши штурмовые группы, в то время как они стремительно двигались к пограничным ограждениям и разрушали препятствия фугасными зарядами. Пулеметный огонь прошелся по улице, а короткие ослепительные вспышки взрывающихся гранат осветили цели. Наши танки и бронемашины на полной скорости ворвались в деревню Гола. Штурмовые отряды пехоты захватили мост через реку Просна – он уже был подготовлен к подрыву и попал в наши руки невредимым. В считаные минуты деревня была занята. Польские солдаты вылезали со своих позиций, ошарашенные и ошеломленные, и шли к нам с поднятыми руками. Они еще до конца не верили, что всего через десять минут после начала боевых действий война для них закончилась.

Я остановился перед телом польского офицера. Пуля пробила ему горло. Теплая кровь хлестала из раны. Да, это была война! Эта первая смерть, увиденная мною на этой войне, со всей ясностью запечатлела в сознании ее мрачную реальность.

Но надо было двигаться дальше! Вывороченные с корнем деревья и догоравшие дома затрудняли продвижение. Мы едва различали дорогу. Поднимавшийся от земли туман смешивался с дымом от взрывов снарядов и бомб.

Я не мог оставаться со штабом полка. Миновав Голу, я двигался вперед с разведывательным дозором. Конечно, в качестве командира роты СС истребителей танков у меня были совершенно другие обязанности. Атака танков противника не ожидалась, и к тому же моя рота была распределена по частям между отдельными батальонами нашего полка. Меня не устраивал такой характер боевых действий, поэтому я тайно последовал за наступающими танками. С 1934 года я наблюдал за развитием танков как оружия на учениях у Дёберица, а позднее у Вюнсдорфа и Цоссена. Теперь же я оказался на войне в качестве истребителя танков.

Клубящаяся пыль и туман все еще висели в воздухе, когда я увидел два наших танка и мотоциклетный взвод. Видимость была менее 300 метров. Вдруг зловещая тишина была прервана ударом снаряда польской противотанковой пушки. Первый танк завертелся и, весь в дыму, встал. Его катки еще вращались, когда второй танк тоже был подбит. Оба наших танка находились на расстоянии около 150 метров от противотанковой пушки, позиция которой была хорошо замаскирована.

Снаряд за снарядом пробивали броню наших танков, а пулеметные очереди поливали улицу, заставив нас искать укрытие. Мы слышали крики экипажа танка-разведчика и были вынуждены лишь наблюдать, не имея возможности прийти на помощь. Каждый раз, когда новый снаряд, пробив броню, проникал внутрь танка, крики наших смертельно раненных танкистов, остававшихся внутри, становились громче. Мы пытались помочь своим товарищам, которые сумели покинуть подбитые танки и выйти из-под обстрела, но это было невозможно. Пулеметы противника били по улице. Их огонь переместился вслед за танкистами, которым удалось выбраться из своих разбитых и горящих машин. Крики тех, кто остался в подбитых танках, становились слабее. Я лежал за кучей гравия. Как завороженный смотрел на кровь, сочившуюся из пробоин в броне первого танка. Я был будто парализован, не видел тех польских солдат, которые стреляли, но мои товарищи уже лежали мертвые, прямо передо мной.

Читать еще:  Можно ли крестной у родной сестры. Крестные родители: кому можно быть крестным

Из тумана галопом выскочила польская кавалерия. Она мчалась прямо на нас, и ее не останавливал огонь моего автомата МР.38. Только когда огонь мотоциклетного взвода скосил нескольких лошадей и всадников, яростный кавалерийский отряд ускакал обратно в туман. Наша артиллерия обрабатывала высоту перед нами, в то время как гренадерский танковый батальон штурмовал позиции противника. Молодые гренадеры двигались так, будто были на учениях. Их невозможно было остановить ни пулеметным, ни артиллерийским огнем. Бесчисленное, как казалось, множество солдат шли при поддержке танков в наступление на противника.

Я смотрел, пораженный, как атака проходила прямо передо мной. Танки стремительно рвались вперед. По мере того как атака наращивалась, поляки сметались с занимаемых позиций. Наступление продолжалось, почти не встречая сопротивления; его не могли остановить ни противник, ни естественные преграды. Каждый из наступавших немецких солдат был убежден в справедливости этой войны и, не колеблясь, отдавал свою жизнь за права своего народа. Для этих молодых воинов война с Польшей была не агрессией, а устранением несправедливости. Они хотели ликвидировать позорное наследие Версаля – вернуть потерянные в 1919 году территории и пресечь притеснения немцев, ставших разделенным границами народом. Свою силу немецкие солдаты черпали из своих устремлений.

Эти молодые люди были элитой нации. Их отобрали из тысяч добровольцев, и они прошли интенсивную подготовку в течение четырех лет. Полк (с августа 1940 года бригада, с июня 1941 года дивизия) СС «Лейбштандарт «Адольф Гитлер» набирали из солдат, которым к началу войны исполнилось девятнадцать лет; военнослужащим унтер-офицерского состава было около двадцати пяти лет. Очевидно, что эти молодые люди не оказали никакого влияния на политические события 1933 года. В 1933 году они были еще школьниками, стремившимися к каким-то идеалам и желавшими посвятить себя служению этим идеалам. Как же их отблагодарили, какую дурную славу о себе им пришлось вытерпеть, и как с ними обращаются даже теперь? Но 1 сентября 1939 года эти солдаты не могли знать, что через несколько лет станут козлами отпущения для злобных политиков. Они были честными воинами, выполняющими свой долг, как подобает прусскому солдату.

Примерно в 10.00 городок Болеславец сдался после яростного штурма и уличных боев. Огонь артиллерии противника градом обрушился на этот населенный пункт, вызвав жертвы среди населения. К наступлению ночи мы уже были вблизи Верушува и готовили атаку на следующее утро. Моторизованный полк СС «Лейбштандарт «Адольф Гитлер» был придан 17-й пехотной дивизии и должен был прикрывать ее правый фланг от возможных атак польской кавалерийской бригады.

Надвигавшаяся темнота скрывала разрушения, произведенные днем. Ужасная картина поля боя была видна только вблизи. На горизонте поднималось зарево от горящих деревень, над оскверненной землей стелился густой дым. Мы молча сидели за полуразрушенной стеной, пытаясь осмыслить первый день боев, и слушали отрывки из исторической речи Гитлера. «Я решил разрешить вопрос с Данцигом и польским коридором и найти способ убедиться в том, что изменение в отношениях между Германией и Польшей сделает мирное сосуществование между нами возможным». Слова фюрера еще долго эхом отдавались у нас в ушах.

Наш полк снова вступил в бой за рекой Вартой в составе 17-й пехотной дивизии и продвинулся в направлении Пабьянице близ Лодзи. 7 сентября, примерно в 10.00 мы достигли окраин Пабьянице и получили приказ занять оборону к югу вдоль холмов, протянувшихся через Рзгов-Воля, Ракова и Лодзь. Значительные силы противника с противотанковыми средствами занимали Пабьянице. Атака 1-го батальона 23-го танкового полка только что была отбита державшими оборону поляками. На поле боя остались наши поврежденные и разбитые танки. Они были выведены из строя польскими противотанковыми ружьями.

Моторизованный полк «Лейбштандарт «Адольф Гитлер» продолжил выполнение боевой задачи и сразу же приступил к штурму. 1-я и 2-я роты ворвались в город, за ними последовали другие подразделения. Эта яростная атака вынудила поляков отступить в центр города, однако затем против выдвинувшихся флангов полка последовали мощные контратаки противника.

Источники:

http://warspot.ru/389-otkroveniya-tankovogo-generala-ss
http://www.litmir.me/br/?b=188618&p=1

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему:

Adblock
detector