Евангелие о страшном суде. Воздаяние грешникам после Страшного Суда (Догматика)

Догматическое богословие

Православная догматика

Воздаяние грешникам после Страшного Суда (Догматика)

§268. Связь с предыдущим и свойства этого мздовоздаяния.

В заключение всеобщаго суда праведный Судия произнесет свой окончательный приговор и праведниками и грешникам, — скажет первым: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Матф. 25, 34); скажет последним: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его ( — 41) (2050). И тотчас пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную ( — 46).

Это мздовоздаяние после всеобщаго суда будет полное, совершенное, решительное. Полное: т. е. не для одной только души человека, как после частного суда, а для души вместе и для тела, — для полнаго человека. Совершенное: потому что будет состоять не в предначатии только блаженства для праведников и мучения для грешников, как после частнаго суда, а во всецелом блаженстве и мучении, соответственно заслугам каждаго. Решительное: потому для всех пребудет неизменным во веки, и ни для кого из грешников не останется никакой возможности освободиться когда либо из ада, как остается она для некоторых после частнаго суда (Прав. испов. ч. 1, отв. на вопр. 60. 68; снес. §§ 252. 257. 258).

§ 269. Мздовоздаяние грешникам: а) в чем будут состоять их муки?

Мучения, на которыя будут осуждены грешники праведным судом Божиим, Слово Божие изображает разными чертами и с разных сторон. Оно упоминает:

1) Об удалении грешников от Бога и их проклятии. идите от Меня, проклятые (Матф. 25, 41), скажет им грозный Судия, — не знаю вас …, отойдите от Меня все делатели неправды (Лук. 13, 27; снес. Матф. 7, 21). И это удаление от Бога и проклятие будет для насчастных само по себе величайшим наказанием. «Для имеющаго чувство и разум, замечает св. Иоанн Златоуст, быть отверженным от Бога значит вытерпеть уже геенну» (2051). «Нестерпима геенна и мучение в ней; впрочем, если представить и тысячи геенн, то все это ничего не будет значить в сравнении с насчастием лишиться оной блаженной славы, возненавидену быть от Христа и слышать от Него: не знаю вас, и обвинение, что мы, видя Его алчущаго, не напитали! Ибо лучше подвергнуться безчисленным ударам молнии, нежели видеть кроткое лице Господа, от нас отвращающееся, и ясное око Его, не могущее взирать на нас» (2052). Надобно помнить: а) что грешники будут удалены от Бога навсегда, т. е. навсегда лишатся этого высочайшаго Блага, в котором одном только могли бы найти полное удовлетворение всех потребностей своей души, созданной по образу Божию; б) что они будут отвержены своим Отцем, своим Спасителем, который заботился об них с такой безконечною любовию, излил на них столько милостей, и уже никогда не удостоятся узреть светлаго лика Его, никогда не внидуть в радость Господа своего; в) что не развлекаемые более ни миром, ни плотию, которые в настоящей жизни заставляли их постоянно забываться, они тем сильнее будут чувствовать томительную жажду души своей, по естеству стремящейся к Богу, — жажду ничем не удовлетворяемую. Тогда настанет для несчастных смерть вторая (Апок. 20, 14), смерть лютейшая в вечном удалении от Источника жизни.

2) О том, что грешники будут лишены всех благ царствия небеснаго, которых удостоятся праведники. Сам Спаситель засвидетельствовал, что тогда, как многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном, недостойные сыны царства извержены будут во тьму внешнюю (Матф. 8, 11. 12; снес. 22, 13), и, находясь в муках, будут зреть вдали Авраама и праведников на лоне Его (Лук. 16, 23). «Это лишение благ, разсуждает св. Златоуст, причинит такую муку, такую скорбь и тесноту, что еслибы и никакая казнь на ожидала согрешающих здесь, то оно само по себе сильнее геенских мук может растерзать и возмутить наши души»… И далее: «многие безрасудные желают только избавиться от геенны: но я считаю гораздо мучительнейшим геенны наказанием не быть в оной славе; и тому, кто лишился ея, думаю, плакать должно не столько о геенских мучениях, сколько о лишении небесных благ; ибо это одно есть жесточайшее из всех наказание» (2053).

«Знаю, что многие ужасаются только одной геенны; но я думаю, что лишение оной славы есть мучение жесточайшее, нежели геенна» (2054).

3) О месте, куда удалены будут грешники, и об их сообществе. Место это называется то бездною, страшною и для самих демонов (Лук. 8, 31), то адом (Лук. 16, 22), или землею тьмы вечныя, идеже несть света (Иов. 10, 22), то геенною огненною (Матф. 5, 22. 28), печью огненною (- 13, 50), озером огненным и жупельным (Апок. 19, 20; 20, 14; 21, 8). И в таком — то месте грешники, в продолжение целой вечности, не будут видеть вокруг себя никого, кроме отверженных духов злобы, бывших главною причиною их погибели (Матф. 25, 41). «Кто на земле грешил, говорит св. Ефрем Сирин, и оскорблял Бога, и скрывал дела свои, тот будет ввержен во тму кромешнюю, где нет ни луча света. Кто таил в сердце своем лукавство, и в уме своем зависть, того сокроет страшная глубина, полная огня и жупела. Кто предавался гневу и не допускал в сердце свое любви, даже до ненависти к ближнему, тот предан будет на жестокое мучением аггелам» (2055).

4) О внутренних мучениях грешников во аде. Тогда исполнится ни них во всей обширности слово Апостола: скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое (Римл. 2, 9). Воспоминание протекшей жизни, которую так безразсудно погубили они на порочныя дела, непрестанные укоры совести за все, когда либо соделанныя, беззакония, позднее сожаление о том, что не воспользовались Богодарованными средствами ко спасению, тягостнейшее сознание, что уже нет возможности покаяться, исправиться и спастися, — все это будет терзать насчастных непрестанно.

И, раскаиваясь и воздыхая от стеснения духа, будут говорить сами в себе: заблудились от пути истины, и свет правды не светил нам, и солнце не озаряло нас. Преисполнились делами беззакония и погибели и ходили по непроходимым пустыням, а пути Господня не познали. Какую пользу принесло нам высокомерие, и что доставило нам богатство с тщеславием; все это прошло как тень и как молва быстротечная… Так и мы родились и умерли, и не могли показать никакого знака добродетели, но истощились в беззаконии нашем (Прем. Солом. 5, 3. 6 — 9. 13). «Те, — пишет св. Василий великий, которые делали зло, вокреснут на поругание и стыд, чтобы увидеть в самих себе мерзость и отпечатление соделанных ими грехов. И может быть, страшнее тмы и вечнаго огня тот стыд, с которым увековечены будут грешники, непрестанно имея пред глазами следы греха, соделанного во плоти, подобно какой — то невыводимой краске, навсегда остающейся в памяти души их» (2056).

5) О внешних мучениях грешников во аде. Эти мучения представляются в св. Писании под образами червя неумирающаго, и гораздо чаще — огня неугасающаго. Христос Спаситель, предохраняя нас от соблазнов, сказал между прочим: если нога твоя соблазняет тебя, отсеки ее: лучше тебе войти в жизнь хромому, нежели с двумя ногами быть ввержену в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает. (Марк. 9, 45. 46; снес. 44. 48); в притче о богатом и Лазаре заметил, что богач, находящийся по смерти во аде, страждет во пламени (Лук. 16, 24), и на всеобщем суде произнесет грешникам: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный (Матф. 25, 41). Св. Апостол Павел так же свидетельствовал, что будущий Судия живых и мертвых во огни пламенни даст даст отмщение неведущим Бога и непослушающим благовествования Господа нашего Иисуса Христа (2 Сол. 1, 8). Так учили и св. Отцы Церкви, например: а) Св. Василий великий: «потом (т.е. после суда) к совершившему в жизни много худых дел приставляются страшные и угрюмые ангелы, у которых и взор огненный, и дыхание огненное, по жестокости их воли, и лица подобны ночи, по унылости и человеконенавидению; потом непроходимая пропасть, глубокая тма, огонь несветлый, который во тме содержит попаляющую силу, но лишен светозарности; потом какой-то ядоносный и плотоядный червь, пожирающий с жадностию, никогда не насыщаемый, и своим пожиранием производящий невыносимые болезни; потом жесточайшее из всех мучений — вечный позор и вечный стыд» (2057); б) Св. Иоанн Златоуст: «услышавши об огне, не думай, будто тамошний огонь похож на здешний: этот, что захватит, сожжет и изменит на другое; а тот, кого однажды обымет, будет жечь всегда и никогда не перестанет, почему и называется неугасимым. Ибо и грешникам надлежит облечься безсмертием, не в честь, но чтобы быть всегдашним напутием тамошняго мучения: а сколь это ужасно, того и представить ум никогда не может; разве из опытного познания маловажных бедствий можно получить малое понятие о тех вевеликих мучениях. Если ты будешь когда в бане, натопленной сильнее надлежащаго, то представь себе огонь геенский; и если ты когда будешь гореть в сильной горячке, то перенесись умом к оному пламени: и тогда будешь в состоянии хорошо понять это различие. Ибо если баня и горячка так мучат и безпокоят нас: то что мы будем чувствовать, когда попадем в ту огненную реку, которая будет течь пред страшным судилищем» (2058)?!

Читать еще:  Игра кубик прыгает через шипы полная версия. Невозможная игра: Прыгающий кубик

Что такое этот червь неумирающий и огнь неугасающий, от которых грешники будут мучиться во аде, Слово Божие не определяет. И потому св. Иоанн Дамаскин выразился: «грешники преданы будут огню вечному, не такому вещественному, какой у нас, но такому, какой известен одному Богу» (2059). Вообще же древние учители Церкви представляли, что огонь адский не будет похож на здешний, как мы знаем (2060), будет жечь, но ничего не сожигать и не истреблять (2061), будет действовать не только на тела грешников, но и на души и на самих духов безплотных-демонов (2062), будет какой — то мрачный, без света (2063) и таинственный (2064). Некоторые только думали, что этот огнь неугасающий и червь неумирающий могут быть понимаемы в смысле переносном, как символы жесточайших мучений адских (2065), что червь выражает преимущественно внутренния угрызения совести, а огнь страшные мучения внешние (2066).

6) О следствиях всех этих мучений, внутренних и внешних, каковы: плачь и скрежет зубов, отчаяние, погибель вечная. Там будет плач и скрежет зубов, нераз повторял Спаситель о геенне (Матф. 8, 12; 13, 42. 50; 25, 30). Между нами и вами, сказал праведный Авраам богачу, находящемуся во аде, утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят. (Лук. 16, 26). Иже муку примут , засвидетельствовал Апостол о грешниках, погибель вечную (2. Сол. 1, 9; снес. Матф. 10, 28; Фил. 3, 19). «Когда отойдем туда, разсуждает Златоуст, то если покажем и самое сильное раскаяние, никакой уже не получим от того пользы; но, сколько ни будем скрежетать зубами, сколько ни будем рыдать и молить тысящекратно, никто и с конца перста не капнет на нас, объятых огнем: напротив, мы услышим тоже, что и оный богач, — между нами и вами утверждена великая пропасть (Лук. 16, 28)… Будем скрежетать зубами от страданий и мук нестерпимых, но никто не поможет. Будем крепко стенать, когда пламень сильнее станет охватывать нас, но не увидим никого, кроме мучимых вместе с нами и кроме великой пустоты. Что сказать о тех ужасах, которые мрак будет наводить на наши души» (2067)? «Каково будет, говорил также другой св. Отец, состояние тела у подвергшагося этим нескончаемым и нестерпимым мучениям там, где огонь неугасимый, червь безсмертно мучительствующий, темное и ужасное дно адово, горькое рыдание, необычайные вопли, плачь и скрежет зубов, и нет конца страданиям? От всего этого нет избавления по смерти, нет ни спосов ни возможности избыть горьких мучений» (2068).

(2050) «Осуждаемым говорит: идите от Меня, проклятые! Не говорит: идите от Отца, — ибо не Он проклял их, но собственныя их дела; идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный не вам, а диаволу и ангелам его. Когда говорил Он о царствии, то сказав: приидите благословенные, наследуйте Царство, присовокупил: уготованное вам прежде (от) сложения мира; а говоря об огне, сказал не так, но присовокупил: уготованный диаволу и ангелам его. Ибо Я царство готовил вам, огонь же не вам, но диаволу и ангелам его. Но так как вы сами ввергли себя в огонь, то и вините в том сами себя» (Иоанн. Златоуст. На Ев. Матф. бес. LXXIX, в т. III, 362 — 363).

(2051) На Римл. бесед. V, стр. 95, по русск. пер.

(2052) На Ев. Матф. бесед. XXIII, в т. 1, стр. 495.

(2053) Слов. 1 Феодору падш., в Хр. Чт. 1844, 1, 370. 375.

(2054) На Ев. Матф. бесед. XXIII, в т. 1, стр. 494.

(2055) О страхе Бож. и о послед. суде, в Тв. св. Отц. XV, 308.

(2056) Бесед. на Пс. XXXIII, 6, в Тв. св. Отц. V, 293.

(2057) Бесед на Пс. XXXIII, 12, тамже 302.

(2058) Слов. 1 к Феод. падш., в Хр. Чт. 1844, 1, 366.

(2059) Точн. изл. прав. веры кн. IV, гл. 27, стр. 308. Qui ignis cujus modi et in qua mundi vel rerum parte futurus sit, hominum scire arbitror neminem, nisi forte cui Spiritus Divinus ostendit (Августин de civ. Dei XX, 16).

(2060) Тертулл. Apolog. с. 48; Григ. Нисск. Catech. с. 40; Иоанн Златоуст. Слов. 1 к Феод. падш., в Хр. Чт. 1844, 1, 366.

(2061) Тертул. Apol. с. 48; Минуц. Фел. Octav. с. 35; Лактанц. Inst. divin. VII, 21; Григ. нисск. Catech. с. 11; Августин. de civit. Dei IV, 13, n. 18.

(2062) Минуц. Фел. Octav. 34. 35; Иоан. Злат. Слов. 1 к Феод. падш., в Хр. Чт. 1844, 1, стр. 367 и след.

(2063) Вас. вел. бесед. на Пс. XXXIII, n. 8, в Тв. св. Отц. V, стр. 302; Иоан. Злат. in Hebr. homil. 1, 4.

(2064) Тертулл. Apolog. 47. 48; Августин. de civ. Dei XX, 16.

(2065) Ориген. de princip. II, 10, n. 4. 5; Амврос. in Luc. lib. VII, n. 205. Иероним. in Eph. V, 6; in Is. с. XLVI.

(2066) Августин. de civit. Dei XXI, 9, n. 2; 10, n. 1.

с.648-654
Православное Догматическое Богословие.
Том II, изд. 4-е, Спб, 1883 г.
Митрополит Макарий (Булгаков)

Евангелие о Страшном суде

Евангелия Великого поста

Евангелие от Матфея, 106 зач., XXV, 31-46.

31 Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, 32 и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; 33 и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую…

читать весь отрывок

34 Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: 35 ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; 36 был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне.

37 Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили?

38 когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели?

39 когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?

40 И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне.

41 Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: 42 ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; 43 был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня.

44 Тогда и они скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе?

45 Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне.

46 И пойдут сии в му́ку вечную, а праведники в жизнь вечную.

Марина Ахмедова:

Говорится – «Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся перед ним все народы».

Возможно, это от богатого воображения, а, может быть, от того, что живу во времена до пришествия, когда можно увидеть почти все, пусть находясь за тысячи километров от события, но я представляю первые строчки этого послания – буквально: вижу большой светящийся престол. И тогда у меня возникает первый вопрос. Если слава – это то, из чего будет сформирован престол для пришедшего, то на земле ее должно оставаться достаточно для того, чтобы престол из нее был слеплен. То есть, возможно, пришествие состоится до того, как вера в славу Сына Человеческого будет утрачена настолько, что не хватит оставшейся славы егона престол.И если кто-то теперь замечает, как вера уходит из народов совсем или заменяется религиозной имитацией, то можно насторожиться – пришествие грядет. Ведь не может допустить Сын Человеческий своего прихода в тот момент, когда на земле не останется Ему славы, и будет не на что сесть, и придется вершить суд стоя.

Читать еще:  К чему можеть сниться умерший отец? Значение и толкование снов о мертвом отце по сонникам Миллера и Ванги. Как вы думаете, к чему снится умерший отец

И вот этот момент – стоя Он будет вершить суд или сидя – самый важный для моего осознания этого отрывка. Он определяет все – каковым в моем сознании удержится Христос до пришествия, права ли я, любя его так, как люблю сейчас – пока он еще не совершил суд. Он должен сидеть. Мне бы и сейчас не хотелось жить в мире, где Он, совершая суд, будет стоять. Стоят – неумолимые судьи, слепые, будто беспристрастные, справедливые, но не добрые.Это мы знаем из наших человеческих судов. По контрасту, Судья Небесный, совершая свой суд над народами должен сидеть, иначе мне – человеку, живущему в ожидании суда – сложно будет наделить в своем воображении Небесного Судью добротой и умолимостью. Да, мне очень хочется, чтобы в день Страшного Суда Сын Человеческий был умолим. Не для того, чтобы до пришествия можно было грешить, а для того, чтобы овцы могли попросить за козлов.

«И отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов, и поставит овец по правую сторону, а козлов – по левую».

Я вижу картину – в которой люди бредут к этому сияющему престолу, составленному из солнечных лучей, выглянувших из душ тех, кто сохранял веру в Христа, и устремившихся к нему, чтобыдобавить свою лепту в престол, едва только нога Сына Человеческого снова ступила на землю. Я могла бы представить и другую картину – эти лучи, не теряя связи с душами, тянутся нитями к престолу, и так Он знает, кого поставить по левую сторону, а кого – по-правую. Но лично мне, не хотелось бы верить в такую простоту Христа, в то, что правые для него – те, кто верил в него, а левые – те, кто нет. Тогда я рассмотрю ситуацию по-другому.

И тут Он говорит:

«Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал я, и вы дали Мне есть, жаждал, и вы напоили Меня, был наг, и вы одели Меня, был болен, и вы посетили Меня, в темнице был, и вы пришли ко Мне».

Но почему – спрашиваю себя я – после Страшного Суда все должно измениться? Почему Иисус должен стать другим? Вот он отвечает овцам, не помнящим тех моментов, когда они кормили, поили, одевали и навещали в темнице именно Его – «Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали мне». Но значит ли это, что теперь, когда нога Сына Человеческого ступила с неба на землю, люди и в первую очередь Он сам, должны будет отказаться от сострадания, и овцы безропотно отпустят виноватых козлов в огонь вечный? «Боже, – хочу спросить я, – а что же такого непрощаемого сделали эти козлы, если будут печься теперь вечно? А что сделали овцы, раз страх запечатал им рот, и они не подали свои голоса не в защиту козлов, а в просьбу о помиловании?».

Страх –вот значит то единственное чувство, которое поглотит толпу, выстроившуюся у престола. Оно не то, что будет преобладать, оно высосет все другое из людей, спечет им рты, участит дыхание, усушит языки. Выпьет всю воду из земле, оставит ее сухой, чтобы пыль с нее могла снова обнять стопы Христа, забывшего уже земную жизнь свою, в которой он говорил о любви к ближнему своему. И мне не понять – почему в день Страшного Суда надо от этих Его слов отказаться и принять какого-то другого сурового, несущего страх Христа?

И почему людей поделили на овец и козлов, не оставив других вариантов? Неужели для того, чтобы войти в Царство, нужно быть только кротким и не ведать, что совершаешь добро для Него лично, просто помогая малым сим? То есть совершая добро малым сим, я не должна ведать, что тем самым прокладываю себе дорогу в Царство? Но ведь предупреждение людям об этом людям было давно, Евангелие имеется, и в этом смысле, в чем ценность добра, совершаемого по отношению к малым сим, если в нем есть корысть – оказаться в Царстве уготованном? Не ценнее ли то добро, которое ограничивается малыми сими и не имеет расчета на Царство? Но такое добро в чистом виде, сострадание ради сострадания, скажем прямо, имеет больше возможностей совершиться в отсутствие веры в Бога и в воздаяние. И тут мы возвращаемся к славе, из которой будет слеплен престол. Ее будет недостаточно, если человек сосредоточится на сострадании к другому человеку, не проходя этим состраданием через Божественные инстанции и надежды на Царство. И чем больше таких людей – не овец и козлов, совершающих добро для людей, забыв о Боге – тем ближе день суда? Но почему же о них, об этих людях в послании ни слова? В какую сторону их отведут?

Впрочем, есть вариант ответа на последние вопросы, и, может быть, намек на него и содержится в этом отрывке из Евангелие – настоящее добро и сострадание невозможны без прохождения через вышеупомянутые Божественные инстанции, без надежды на Царство. Ведь если людей в толпе к престолу сковывает страх, значит, они сами себя не идентифицируют, и овцы боятся, что они – козлы, а козлы рассчитывают на то, что они – овцы. Следовательно, овцы не ведая о своей правости, считают добро, совершенное для малых сих недостаточным и не заслуживающим Царства уготованного.

Тогда кто эти овцы – верующие во славу Сына Человеческого или не читавшие Евангелие, раз не учли предупреждения о Царстве? Невнимательные праведники или корыстно верующие? Сколько их сейчас вокруг меня? Знаю ли я таких? И как смогут они наслаждаться Царством, зная, что козлы спекаются в страданиях? Тогда что это за Царство беспамятства? Там ли был Иисус после распятия, ожидая нового сошествия?И почему ж, воссев на престол, Он сделался стол суров и неумолим?

И вот читая Евангелие от Матфея – я, пока еще не усохшим от страха языком, постоянно спрашиваю про себя – «Где ты был, Иисус? И что там с тобой делали?».

Александр Ткаченко:

Когда я только пришел в Церковь, мысли о Страшном Суде у меня были совсем простые: нужно постараться жить так, чтобы на этом Суде не оказаться на стороне осужденных. Но потом, чем больше я читал духовной литературы, тем яснее понимал, что шансов на это у меня совсем немного. Если уж великие подвижники перед самой своей кончиной говорили, что не положили даже начала покаянию, на что могу рассчитывать я, со своей никудышней жизнью?

Это были очень грустные мысли, жить с ними было тяжело и безрадостно. Видимо, нечто подобное переживали и другие люди моего поколения. Во всяком случае, примерно лет пятнадцать назад в церковной публицистике наметилась и стала довольно популярной тенденция, которую можно было бы обозначить словами переиначенной детской песенки:

«Нам не страшен страшный суд, страшный суд, страшный суд».

Появились статьи, в которых говорилось, что двери ада могут быть заперты только изнутри, и что в геенну огненную люди идут исключительно по собственной воле. Страшный суд парадоксальным образом для многих вдруг перестал быть страшным. Ну, или скажем так – перестал быть страшным настолько, чтобы всерьез относиться к нему именно как – к суду Божьему.

Материал по теме

Евангелие о блудном сыне

«Если у вас не разрешены проблемы с родителями, если вы не находитесь с отцом или матерью в отношениях любви и радости, не рассчитывайте, что у вас будет хорошо в своей собственной семье». И в этот момент аудиторию просто начинает выворачивать, рвать на части, — Притчу о блудном сыне читал вместе с «Фомой» режиссер Эдуард Бояков.

Эти споры продолжаются по сей день, хотя и с меньшим накалом. Каждая из сторон приводит свои аргументы, цитаты святых, богословские тезисы. И, на мой взгляд, как те, так и другие уходят в этой полемике от главного для каждого из нас вопроса: – А спасусь ли я сам?

Первые, прячась от собственного страха, растворяют этот вопрос во всеобщем спасении. Вторые уповают на погибель грешников так, будто именно в этом и заключается Благая Весть. И, судя по риторике, себя погибающими отнюдь не считают. Иначе, наверное, всю энергию таких споров перевели бы на заботу о спасении собственном.

Возможно, кому-то мои слова покажутся странными, но для меня теперь не таким уж и важным представляется любое рассуждение на тему – спасутся ли все, или нет. Куда более значимым стал другой вопрос – могу ли я погубить себя собственными грехами? Ответ на него вижу только один – да, могу, увы.

Бог всех любит и желает спасения всем людям, но я могу погибнуть! Не какие-то абстрактные еретики, язычники или атеисты, а я – верующий, крещеный человек, могу услышать на Суде Божьем эти страшные слова – иди от Меня, проклятый, в огонь вечный.

Читать еще:  Скачать игры похожие на нэнси дрю. Игры скачать через торрент на PC бесплатно и без регистрации на высокой скорости

И что мне будет проку от того, что Бог есть любовь и только любовь, если сама же эта Божественная любовь и станет для меня обличением моей черствости, жестокости, корыстного и безразличного отношения к другим людям? Что хорошего ждет меня в аду, даже если я, действительно, сам запру его изнутри?

Говорил ли Христос о суде?

Одни утверждают: нет в Евангелии никакого суда, там только любовь и прощение. Другие возражают: напротив, там много говорится о наказании грешников и о том, что каждый даст Богу отчет в своей земной жизни. Кто прав? И те, и другие… или ни те, ни другие. Суд в Евангелии вне всякого сомнения есть, но само Евангелие – не о суде.

Христос ясно говорит: язычникам будет отраднее в день суда, нежели тем, кто не принял Его в Израиле (Мф 11:22-24); за все свои слова люди дадут ответ на суде (Мф 12:36-37); осужденных ждет геенна (Мф 23:33). Грозно звучит предупреждение: «Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу» (Мф 5:25). О суде в первых трех Евангелиях говорится, но… не так уж и много, особенно если сравнить с другими темами Его проповеди. И нигде этот суд не называется в Евангелии или вообще в Библии «страшным».

Христос говорил о суде – но как именно говорил? Иногда Он в проповеди возвещал нечто новое, даже шокирующее – а иногда просто ссылался на хорошо известные представления людей. Так Он велел очистившимся прокаженным пойти в Храм для совершения положенных ритуалов (Лк 17:11-14), а подданным кесаря – отдавать ему положенную подать (Мф 22:15-22). При этом понятно, что проповедь Христа была не о ритуалах и не о налогах, а о чем-то совсем ином – но Он опирался на установленные правила как на что-то само собой разумеющееся и не подлежащее пересмотру. Правила правилами, а Благая Весть – о чем-то намного более важном.

Представления о том, что после смерти человек предстает перед высшими существами и дает им отчет о своей жизни, свойственны очень многим народам, в том числе и язычникам, в них нет ничего специфически христианского. У китайцев, например, принято сжигать ради умерших родственников специально изготовленные «адские деньги», чтобы таким образом передать им средства для подкупа этих самых судей. Да и в древнем мире представления о посмертном суде мы найдем не столько в Библии, сколько, например, в египетских «текстах пирамид», которые, собственно, и служили своеобразным пособием по прохождению посмертного суда.

И ничего подобного мы не найдем в Ветхом Завете. Он вообще не особенно задается вопросом о том, что будет с человеком после смерти, всё его внимание сосредоточено на жизни здесь и сейчас. Египтянин с рождения готовился умирать (потому фараоны и строили пирамиды), древний израильтянин призван был к жизни с Богом. К чему было знать подробности того, что произойдет когда-то потом? Они только отвлекут от главного. Бог не просто встретит человека за гробом, Он следит за ним здесь и сейчас, ждет ответа на Свой призыв ежедневно и ежечасно, а не когда-то в далеком будущем.

Конечно, ко временам Нового Завета представление о посмертном воздаянии было вполне ясно сформулировано и у евреев (хотя саддукеи, судя по всему, его не разделяли). Это мы видим по притче о богаче и Лазаре (Лк 16:19-31), но в ней нас может удивить… полное отсутствие всякой судебной процедуры. Один после смерти был отнесен в ад, другой – на лоно Авраама, но никаких разбирательств в притче не описано, всё происходит как бы само собой. Конечно, это всего лишь притча, а не подробная инструкция, но египтянам она показалась бы очень странной. Как же это в ней пропущено всё самое главное и интересное – судебный процесс?

Намного подробнее говорит Христос о судах земных. Он резко упрекает фарисеев, что они «оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру» (Мф 23:23). Но речь вовсе не идет о наказании грешников, скорее, о восстановлении справедливости по отношению к бедным и незнатным людям, которые просто никак не могли рассчитывать на внимание судьи и потому были бессильны перед угнетателями и обидчиками. Он даже рассказывает притчу о таком судье, которого бедная вдова заставила-таки своим упрямством исполнить свои прямые обязанности (Лк 18:1-5).

Зато Сам Христос ответил человеку, который хотел, чтобы Он разрешил его спор с братом о наследстве: «кто поставил Меня судить или делить вас?» (Лк 12:14) И уж совсем странно после всего этого смотрятся слова: «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете» (Лк 6:37).

Можно было бы приводить и другие цитаты, но этого уже достаточно, чтобы запутаться. Так судить людям друг друга или не судить? На самом деле, никакого противоречия, всё просто и логично: если можешь восстановить попранную справедливость в отношении другого человека, ты обязан сделать это. А если обидели тебя – лучше прости, потому что сам нуждаешься в прощении. Помирись с соперником, а не то попадешь к Судье не обвинителем, а обвиняемым…

До сих пор я ссылался только на первые три Евангелия, но куда подробнее о суде говорит четвертый евангелист, Иоанн. Например: «Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него. Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия. Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны» (Ин 3:17-21).

Так что же это такое, вообще никакого страшного суда? Если понимать его так, как понимали древние египтяне: сразу после смерти начинается долгое и подробное разбирательство, а потом выносится справедливый вердикт, – да, совсем не так выходит по словам Иоанна. Да и у первых трех евангелистов ясно сказано, что такого суда вообще-то человеку лучше всего избежать, потому что не оправдается он на таком суде.

Впрочем, есть у Матфея и описание, очень похожее именно на такой суд (25:31-46): люди предстают перед Сыном Человеческим, пришедшим во славе, а Он делит их на две части, одну посылает на вечную муку, а других – на вечную жизнь. Но опять-таки, никаких придирчивых разбирательств, никакого взвешивания грехов и добродетелей, как у египтян и как мы видим это на многих средневековых изображениях. Даже никакого экзамена на чистоту веры. Критерий назван всего один: как ты обращался с ближним? Накормил голодного, одел раздетого, посетил заключенного – или прошел мимо? Если ты сделал всё это, то Сын Человеческий знает тебя и примет тебя, потому что всё это ты сделал с Ним. А если нет – ты чужой на этом празднике.

И тогда всё становится на свои места, Иоанн сходится с Матфеем. Суд происходит здесь и сейчас, в каждый момент нашей жизни – а результат его раскроется в вечности. Он идет не потому, что кто-то занял место прокурора, а кто-то место адвоката, и начались прения сторон, а потому, что в мир пришел свет, и в каждый момент нашей жизни мы выбираем, принять его или отказаться от него. Однажды этот выбор станет окончательным. Говорить о таких вещах неизбежно приходится через земные аналогии и подобия, и суд – одно из таких подобий. Пожалуй, самое близкое.

Человеку свойственно впечатляться образами, и картины страшного суда со временем займут западные стены христианских храмов. Все детальнее и живописнее будут на них изображаться мучения грешников разных категорий… А я вспоминаю мозаику на стене небольшой церкви на острове Торчелло около Венеции. Это XII век, пора крестовых походов и междоусобных войн, мрачное, на наш взгляд, время… А суд выглядит на мозаике не столько страшным испытанием, сколько окончательным торжеством добра. Воскресли усопшие, и море отдало своих мертвецов по зову ангельской трубы, все они встречают своего Господа и с радостным трепетом предстают перед Ним. В правом нижнем углу изображено и воинство сатаны с теми из людей, кто встал на его сторону и обрек себя на ту же учесть, но совсем не это побежденное воинство занимало центральное место…

Суд, о котором говорил Христос – это победа Света над тьмой.

Источники:

http://dogmati.wordpress.com/2013/04/21/pdb_268_269/
http://foma.ru/evangelie-o-strashnom-sude.html
http://www.pravmir.ru/govoril-li-xristos-o-sude/

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему:

Adblock
detector